МИФ. Часть 3. Миф и Город

МИФ. Часть 3.

Миф и Город


МИФ. Часть №1

МИФ. Часть №2

Вступление

Можно ли доказать некий исток жизни в неком упорядоченном смысле и подвергнув его анализу прийти к какому то выводу? Собственно эти размышления и являются ключевыми в созданном Мифе – поиск соответствий внутри своей головы соответствиям внутри головы нации – то, что Юнг обозначал как коллективное бессознательное вполне может иметь свои собственные корни и внутри голов тысяч людей озабоченных прошлым, а не только настоящими проблемами самоупорядочивания и само-умысливания. Некоторые считают, что слово природа в своем латинском и греческом звучании, происходит от египетского Нетер – божественное атрибутирование неких принципов самодостаточных в себе. Так ли это, или гордые египтяне изучали науку белых братьев в их университетах Нового Времени, пока их пирамиды не закрыл песок и забвение, сказать сложно – я склонен считать периферию Европы ее отражением, а не прямым светом. Но разумеется тут все сложнее. Ведь понятие быть изгнанным из рая или прочти его как рой, вовсе не означает быть изгнанным с ничем. Уходящий, уходит с собой и уносит себя. Познавший, несет груз своих знаний.


Говоря о Мифе как транслитерации Пути, я совершил намеренное упрощение, употребляя расхожее слово. Миф воспринятый как сугубо игры в Грецию, не позволил никому посмотреть далее за стены букв и звучаний, там где цель и средство снова переплелись – сия метаргелия, как отражение все того братства И.с.у.с.(а), где смешение языков есть раздача частей в руки частным лицам, чье хранение общего невозможно без участия в рое. И потому в одном языке миф станет целью, а в другом всего лишь после-действием. Впрочем это не существенное отвлечение, так как главное не в том, что делали с наследием, но в том к чему это и то привело. 

Если, вновь таки, в сугубо рассуждающем тоне на правах нарративной спекуляции, предположить, что видимый исток, есть на деле последний всплеск надежды, то обращение к причинам станет на деле явлением следствий. Когда в своих головах, мы совершаем размещение тех или иных миров-событий, то делается это сугубо ввиду внедренного линейного мышления. И мы думаем, только думаем, что умысливая себя-мир-прошлое-дом-семью-страну-еду-n∞, мы размещаем все это в едином пространстве мышления которое считаем неизменным и доставшимся нам в неиспорченном виде. Но вот так ли это? Подарившие нам прошлое, не столь важно как их называют – столпы науки, старцы или фальсификаторы и лжецы, дарили нам мир исходя из собственной точки отсчета, расположенной на сфере, а вовсе не на прямой, умысливания времени. И потому римское исходит не от Рима, но от того, когда римское стало осознаваться римским и уходит как в будущее, возлагая на нас последствия своего существования, так и в прошлое, обрекая и прошлое на последствия своего существования. Иными словами, последствия причины в терминах мысли скорее есть равно направленный взрыв где некие стороны есть материя событий, в которое проникают умысливаемые явления. Отсюда возникает та самая неповторимая странность – артефактность и двойственность явлений. Статуэтка римского солдата, созданная в веке 18, в явной степени есть калька с того что создадут позднее и того, что этот мастер мыслил как созданное ранее – и тогда нечто, только считаемое по неким признакам формы, как созданное ранее, будет считаться образцом, а нечто созданное позднее – калькой с образца и подражанием, что неизменно приведет к потере причины и первоисточника, который сам станет следствием и всего лишь калькой в глазах умысливающих время как нечто имеющее начало и идущее до самого конца.

Это вопрос не истории как таковой – это лишь вопрос допущений мышления, но именно он формирует следующие шаги, которые становятся разборками внутри Мифа, который может быть и может и не быть. Миф это условное сакральное пространство, где сакрум есть не более чем саксонский рим – и тогда та самая Sacrum Imperium Romanorum, есть на деле всего лишь мир саксонцев ромского духа. Нет нужды добавлять, что это лишь верхний слой словесной кабалы, где отзеркаливание, отражает мышление умысливавшего прошлое, что для нас двойное прошлое. Тот, кто умысливал – не важно с благого или злого намерения, мыслил своими категориями мышления и считал свое мышление неизменным и прошлое приспособленным под себя. Таким же он делал в своих мыслях будущее, которое разрывая связь времен, умысливало его уже иначе, отдаляясь еще более. Чем проще читается текст прошлого – тем большая вероятность, что понимающий его никогда не выходил за пределы животных смыслов ра-я. Когда же приходит и вовсе смена формаций и страт населения, то толкование ими прошлого, тот самый историцизм XIX века, становится попыткой разорвать связь времен и сохранить связь времен. Это выстраивание новыми людьми нового мира, есть непреодолимая пропасть для ныне живущих. По сути, мы все лишь отражение мыслей творивших XIX век.

Поэтому, и это мое мнение, та цивилизация, что мы называем восточной – есть откат от цивилизации которую мы называем западной, но и сама западная цивилизация есть преемник ушедших и вернувшихся вновь. Сколько волн таких пережил этот Мир в своем Мифе, неизвестно и возможно не будет известно никогда. Посему чтение символов и знаков упрется в необходимость заставить двух ворон смотреть друг на друга и когда стервятники вцепятся друг другу в глотку, родиться понимание плоти и духа, carne et pare, пары углов, куска плоти, тех, кто позволил этому миру стать таким.
Это не приближает нас ни к одному из ключей управления и даже ключей понимания, но определяет некие рамки и некие черты. Для чего? Для определения собственного места в умысливании, что по сути и есть единственная причина вникать в прошлое. В таком же русле следует наблюдать и смотреть за городом, как явлением.

Что передает сам посыл найти город и его исток? К чему собственно все эти рассуждения? 

Если вначале все это казалось игрой в интеллектуальную скрипту — чей стиль лучше, то в нынешнем изложении мне все больше кажется что я погружаюсь в миф литературы — за последние 15 лет информационный ком нарастает и нарастает, теряя свой центроформирующий пулл. В другом блоге, я назвал подобное явление конгруальным старчеством, подразумевая что речь идет о некой надбавке за значение для подтягивания общей кривизны того самого зеркала реальности к неким принятым лекалам, что становится куда важнее истины. Сейчас мы переполнены информацией. Мир переполнен книгами, которые никто не прочтет или которые будут доступны лишь узкому кругу людей. Западная историография сделала грандиозный шаг вперед, создав тысячи всевозможных интерпретаций мифов, которые сейчас совершенно по иному раскладывают мир их прошлого. Это более не история Англии и Франции – в том мире больше нет королей как осевого явления. В нем даже уже нет феодализма или капитализма в привычных толкованиях. Наверное поэтому, на запале нет никаких новохронологий — пересмотр реальности превращен там в перманентный процесс. При этом боковые ветви порой заслоняют дерево. Но что изменилась в головах борцов с фальсификациями, кои сами есть лишь следствие иных войн? Весьма показательно, что поиск шаблонного пика сенсаций, разоблачений или чего то в том же духе, обратно пропорционален столетней эйфории по открытию нового, когда каждый год и каждая археологическая экспедиция открывала не то что нюансы, но целые миры неведомые дотоле. На их фоне классические нарративы и учебники для политически верных баталий, выглядели скучно и обыденно. Нонче та же мода только в обратном — мода разоблачать. С той лишь разницей что ранее древние континенты и сказочные прошлые государства как Египет или Хеттия или Шумер, находились вне культурного пространства Европы и были на пограничном фронтире — Востоке. То самое движение дочерей к матерям и сыновей от отцов. При этом тренд сохранился — более близкий внутренний фронтир — восточная Европа резко активизировался в поисках своих древностей и чем дальше вглубь, тем сказочнее находки. Если словаки, чехи, хорваты или боснийцы спорят о своих первых великих князьях, лихо отхватывающих по пол мира, строящих столицы и дворцы и во всем служащих образцом деятельного 19 века, то склонный к лени и разочарованиям 20 век породил тенденцию к конспирологии и поиску уничтоженных врагами святынь. Его смысловой поток заключен исключительно в направлении как все ранее было лучше, чем сейчас. При этом, мышление совершает ту же подмену – прошлое неизменно и оно не имеет никаких отличий от настоящего кроме технологий. Древние все могли, но их уничтожили и теперь скрыли правду. Нынешнее время идет еще дальше — не сомневаясь в условных могучих «древних», которые как правило моноэтничны и до сих пор якобы сохраняются в каком то из народов, особенно в глухоманях, теперь строят свои сказочные миры и даже не нуждаются в их подтверждении — достаточно просто отодвинуть линейку истории на пару тысяч лет назад в пустоту знаний и можно говорить что угодно. Вопрос, однако в том, что история молода сама по себе. Поэтому одно дело смотреть в этот омут пытаясь выудить крупицы прежних картин, и совсем иное строить новый омут и мнить его морем, рождая то самое пресловутое карго, которое выдается за исходник и традицию оригинала, на деле являя собой плод умысливаний текущего времени о времени не рожденном или истекшем. Все эти великие славянские, египетские, арийские или какие иные миры, Орды, Арья-веды и прочие несусветно вычурные исходники герметических орденов, проецирующих свои разборки в плоскость визуализированных символов и превращающих политику в лобовые столкновения не культур, вер или миров, но исключительно нарративов — чья сказка лучше. В моменты передела, когда знающие понимают, что можно, а что нельзя, возможность создать новый путь и новый Миф, есть практика все той же магии, и назови ее религией и священной сказкой или назови ее наукой историей – суть ее всегда в одном – свершить ритуальное действие над чем то, чтобы приобрести результат в чем то. Поэтому всегда сложно сказать, что есть ложь, а что правда – и был ли фальсификатор фальсификатором или его неверно истолковали. А может и проще – наделили значением, которого он не имел. В мире династических правил, кровь вилланов имеет вторичное явление. В мире национальных идей, вилланы имеют сакральное значение. Но и здесь все не более чем инструментарий, вокруг которого носятся интерпретаторы.
Многое зависит от фокуса внимания — где есть некие точки схода — некие общие явления, которые потом вновь расходятся на собственные процессы и свои интересы. Исторические мифы, назовем их легенды и нарративизмы, определяют место англо-гальского мира позже чем мира СРИ и саму СРИ определенно делят на до Штауфенов и после, оставляя промежуток пустоты между Габсбургами и Штауфенами. Причем Реформация возведена в еще один Рубеж, как некий символ раскола миров, что отчасти так и есть, но с другой стороны не факт, что это не способ откинуть все «католическое» вглубь веков. Самые анти-иудейские стали именно страны протестантизма, что удивительно учитывая их склонность к иудейским практикам, что вновь ставит под сомнение теории о происхождении нынешних хиверов и прочих народностей в их традиционном нарративе.

Повторение о городах 

Все это длинное введение подводит к началу иной мысли – каково место городов в Мифе и Мифа в городах? Этот вопрос имеет свой подвох ибо толкует два явления внутри третьего, которое само по себе означает мифическую реальность, в данном случае дозируемую мной самим.

Здесь мне стоит вновь отправить к суммирующему посту, который несмотря на все прошедшее время, оказался ничуть не менее актуальным. Сколько бы не добавилось к нему последующих примеров и историй городов, с попытками создать некую общую картину – он все еще остается кратким выжимом имеющим неизменное значение.
В этом поиске общей картины, существует некий переход, когда от опорных точек, прописанных и известных, переходишь к чему то менее конкретному. Видя нечто явное, как город, это самое конкретное, проявляется в видимом, но все остальное уходить в тень интерпретаций.

Сейчас в интернете, весьма популярна стала тема городов. Некие авторы в очередь друг перед другом рассуждают об античных городах и звездных строениях, ничуть не сомневаясь в своих идеях. Это тот самый пример умысливания мифа путем его отзеркаливания в прошлое, что на деле отражает лишь проблемы настоящего. То противостояние что есть сейчас в мире, заставляет публику одного языка кричать о собственном прошлом величии и никчемности условного оппонента. Со своей стороны оппонент даже не знает о том, как его провозгласили никчемным и сделали колонией никогда не существовавшей империи. Легенды одного мира не нуждаются в проверке и мнениях основанных на легендах мира другого. Вновь – дочери ищут своих матерей, сыны отрицают своих отцов.

Некогда, цивилизация мыслилась как нечто единое – не важно насколько и в чьих устах это существует. Единая римская империя, единая империя цивилизаций запада – Каролинги. Единая империя многих народов – римо-саксонская, анжуйская или галльская версия этой веры, единая религия – которая создавала некий базис общего – все это отголоски прошлого мифа, в котором для смены циклов, должно быть пространство соглашений, в котором время имеет смысл константы, будучи божественным явлением для слышащих это нечто, что может быть названо THeo. В веке 18, в мире пост-мифическом, точкой отсчета стала принадлежность к некой цивилизации, условно называемой античной, классической, модной, просвещенной хотя на деле ее вернее было бы назвать Старым Новым Миром. Те строения, те измышления и те принципы жизни, что приписываются классицизму, на деле были явлением вновь созданным и умысленным, для того чтобы восстановить базис нарушенный концом одного цикла и восстанием саксов из римского круга вещей. В этом новом мире, мире где была nature, и мир умысливался через ratio, сакральное стало секулярным, ничуть не изменив содержания, но только форму и приобретя новую оболочку. В мышлениях тех, кого можно было бы назвать богами, это явление могло принести новое единство, нарушенное разрушением череды сменщиков, чьи стюарты вынуждены были толковать волю своих господ на усмотрение своего духа или своего ratio. Сие и есть явление смен, отраженное как изменение династий, но на деле бывшее сугубо смещением прошлого мира и его систем, новым миром и его системами. Отсюда, принадлежность к классицизму, что уже обсуждалось мной в одном посте, выпрямление улиц, смена архитектурных фасадов и упрощение линий, есть изменение матрицы течения бога внутри мира божественных смыслов. Тот, кто строит башню – строит башню. Тот, кто строит забор – строит забор. Считать, что постройки одного типа есть признак одной и только одной цивилизации, значит утверждать что нынешний мир есть собственность кока колы тк ее знаки есть повсюду и разрушенные холодильники и склады этого напитка, есть признак катастрофы, уничтожившей весь мир кока-кольной цивилизации. Поэтому я не верю ни в единую цивилизацию античности погибшую якобы от ядерной\природной\техногенной\неизвестной катастрофы в 17\18\19\20 веке, ни в некую единую империю, ни в орду, ни в высокоразвитых предков. Просто потому, что если природа нашего электричества измениться, мы тоже станем высокоразвитыми предками, ушедшими в небытие.

Город, как нечто, имеющее осмысленное явление, является продолжение поиска идеального места, которое бы создало живущему в нем, некие условия для…. И здесь, возникают первые сомнения – для чего? Посмотрим на классическую схему трактующую города в истории. Город считается некой данностью, которая существует с незапамятных времен – все цивилизации переходят от разрозненного обитания к обитанию концентрированному и создающему огромные поселения. Учитывая, что нынешняя версия истории создавалась в экспансионистский 19 век, впервые достигший высокого уровня урбанизации, неудивительно, что древние египтяне и иракцы, мыслились как имеющие города с сотнями тысяч жителей, равно как и древние римляне и афиняне – армии Чингисхана уничтожали сотни тысяч жителей иранских городов, чтобы через десять двадцать лет те были заселены вновь. Нет смысла говорит, что сотня тысяч трупов – это огромное кладбище и цифры эти не имеют ничего общего с реальностью. Поэтому, всякие утверждения об монстро-полисах в древности, я воспринимаю скептически и не верю в них. Нынешние любители альтернативного, называющие себя искателями правды, делают то же самое – берут город и систему фортов вокруг него, и считают, что собственно это и есть пространство древнего города. Я уже умалчиваю о системе счета живущих внутри этого пространства, которой мы не знаем… Но в любом случае, общепринято для Европы, что в период падения римской империи, многие города опустели, стояли в руинах и пришел в упадок градостроительный дух. Население сократилось и оставшиеся стали ютиться в лачугах, используя мрамор и гранит для постройки скромных жилищ своего темного времени. Монахи сохраняли труды классиков — горожане. живущие в руинах античного мира, ничего про них и слыхом не слыхивали. Постепенно цивилизация стала возрождаться и города получили второе дыхание – многие достигли в средние века огромной по тем временам популяции – в сто тысяч жителей, которые приписываются Парижу, Лондону, Болонье или Милану в период позднего средневековья. Вновь таки, это есть разговоры о популяции городов, но вовсе не о их структуре. Фактически, лицо города, его планировка и расположение основных строений, говорят куда больше и красноречивей чем цифры о количестве жителей. Так как в данном случае, это есть подмена – мыслить количеством, вместо категорий феномена как такового.

Единственный момент, который стоит особняком и который я уже неоднократно поднимал – начало постройки идеального города, который я назвал для себя городом ренессанса. Эти названия говорят о городе. Поселении. Которое создано как упорядоченное пространство с перпендикулярно пересекающимися улицами (как правило шесть осей) и центрирующей площадью на которой находятся главенствующие здания – соборы, вписанные в общий план, ратуша и дома правителей города – нобилей, патрициев.


NB Картина вверху, создана якобы в 15 веке — при этом персонаж на переднем плане, весьма похож на прогуливающегося господина века 18, что заставляет думать о более позднем происхождении и картины и, возможно, самой идеи планируемого города

Разумеется были и расхождения — как знаменитая Пальманова с ее радиальной планировкой, что по сути есть лишь частный вариант, так как не меняет общей идеи (которая не в плане но в символе — квадратура круга или круг квадрата). Именно это конструкция из равномерного плана и есть для меня первый продукт современного города.

Считается, что спланированный город и идеальный город суть две разные вещи, но по мне так это сугубо лукавство. Оно основано на хронологии и считает спланированный город — античным, якобы утраченным из-за невежества варваров (большая часть из которых была римскими гражданами, федератами. военными — знала латынь и мыслила себя в терминах империи, а не лесов и болот своих родин), а затем возрожденных в поисках всего «античного» после средних веков. Но совпадение появления идеи идеального города и переход к упорядоченной застройке, по мне суть связанные явления и не нуждаются ни в какой «античности», будучи продуктом поиска и явлением своего времени. Этот город Ренессанса мог иметь овальные стены, продолжение и достройки, но суть его оставалась неизменной – сердцевина все тот же идеальный город. Период его возникновения – 16 век с некоторыми примерами якобы 15 века. Учитывая что это была новая концепция, новая для того времени, причем созданная изначально как интеллектуальный и мифический продукт и лишь позднее вышедшее для массового применения – как бы сейчас сказали франшиза города как такового, все что было схожим с данной концепцией, априори можно относить к более поздним временам. Более того, я считаю что все прямые улицы и так называемая решетчатая планировка тех же античных городов, является производным от этой идеи священного квадрата и таким образом не могла возникнуть ранее этого временного периода – 16 века. Некоторые факты заставляют меня усомниться даже в этом – возможно данная конструкция есть явление и более позднего века – скажем начала 17 столетия. Пример тому деятельность британца Джеймса Оглторпа, которому приписывают создание Оглторповой решетки, легшей в основание нескольких городов в колонии Джорджиа — Саванна, Нью Эбинезер. Города, имеющие кривые улочки, компоновки из различных на вид хаотичных составляющих – я отнес к условному понятию старый средневековый город. Все надстройки над ядром в виде cite ideale или его подобием внутри старого города я отнес к будущему от 16 века – как правило это зависит от страны или культуры, но более менее вытянутые пространства кварталов говорят о части построенной в 17 веке, а различные архитектурные приемы в духе прямых широких улиц, кольцевых развязок ил«гусиных лапок» — указывают на руку мастеров 18-19 века, любивших ровные и прямые формы, включая проспекты и квадратные кварталы. Эти формы, частично рождены из садового искусства парков, выросшего в свою очередь из 
священных рощ. Разумеется везде были варианты – старые города пытались аимствовать от новых идей, и адаптировать их к тому что было. Строение не было упорядоченным прямым — новые идеи ложились и адаптировались на старые — не всегда с нуля — многое оставалось пропускным пунктом — когда переход из старого шел в новое. Все это можно найти в моем блоге в различных постах-главах. Тем не менее, явное наличие упорядоченного плана указывает на изначальную упорядоченность застройки и говорить о дате основания города — что и явилось для меня причиной пересмотра времени существования городов. 

Далее следует учесть, что одной из ключевых концепций для меня является не только планировка города, но и сам формат поселения. Я убежден, что такие условные «форматы» место-пребывания живых существ, как монастырь, замок, вилла, палаццо\загородное имение – все являются равными между собой видами поселений и не имеют иерархии значения. Уничижительное отношение к замку или монастырю со стороны современности написано исключительно из-за городского стиля нынешней цивилизации и количественного способа мыслить – больше значит лучше. На то время, условно — 400 лет назад, города, имели свои внутренние уставы (были коммунами), были независимы (как имперские и свободные города), были чьей то частной собственностью – как резиденцией (Ришелье) так и торговым поселением (Тарнов) или колонией (БарКарлсхафен). Вся же философия полиса и его управления, привычная с античных времен есть не более чем imaginary — воздушный замок, который стремились создать в виде Утопии или некоего иного явления, призванного очертить рамки нового мира – нового в совсем ином значении чем его привыкли воображать. Это между прочим, лишнее доказательство того, что город как идея и как явление возник незадолго до этого – в Священной Империи города получили право голоса и некую структуру представления только в 16 веке. Хотя во Франции, третье сословие якобы уже в 14 веке имело свое место в Генеральных штатах, а Италия была сплошь покрыта городскими республиками, на деле не стоит забывать, что речь идет о разных явлениях – месте жительства, месте в структуре общества и месте в самоорганизации. Поэтому, нынешнее доминирование городов, вовсе не означает ни их победу, ни их первичность, ни их прогресс. Это процесс иного характера и упадок иной расы. Который (упадок) привел к расширению загона и его трансформации – отмена привилегированного статуса города в 19 веке и конец существования независимых городов – вот причина их роста.

Чем дальше смотреть в прошлое, тем явственнее предстают явления городов и замков, как равнозначных структур и нет явного ответа в истории на вопрос их становления. Лишь говорится, что ремесленники восстали против сеньоров и купцы захватили власть в городских советах. Говорится, что дельцы сохраняли свою власть внутри городов законами гарантирующими наследственную передачу власти и привилегий. Но что на деле происходило тогда? Неоднозначность этого момента я показывал здесь — где якобы древние поселения доисторической эпохи, могут оказываться вполне недавними «городами», построенными по иному принципу мышления, не вписанному в то, что доминирующая (победившая) сторона считает цивилизацией. И вот еще один тому пример – англичане нашли с помощью рентгеновского исследования, в тн хиллтопе – укрепление на холме, огромный дворец и поселение норманнского времени – хотя никакой однозначности в определении найденного нет. Лишь считается, что это остатки королевского дворца времен то ли Уильяма Завоевателя, то ли Генри – его сына. Это место называется Олд Сарум и давно известно. Внизу фото его нынешнего состояния:











Нет нужды говорить, что между древним поселением железного века и городом норманнов прошло несколько столетий. Пришлые воины вдруг захотели использовать наново город\форт старого образца и даже, как считается построили в нем огромный замок для встреч норманнской знати, пока в 13 веке не покинули город и не переехали в соседний Солсбери, перевезя даже собор, разобранный на камни. Таким сейчас видят этот средневековый город реконструкторы:



Не лишним будет комментарий, что недалеко от Солсбери находится Стоунхедж, сам Солсбери был аббатством (еще один пример различного типа поселения), а рядом находится Уилтон хаус — резиденция одноименных графов Пембрук, которую они создали во владения еще одного, закрытого и распущенного, аббатства (внизу на фото Уилтон хаус):



Вновь повторяется явление, когда города недавнего прошлого, внешне не отличимы по форме и структуре от городов, или как их привычно называют городищ, якобы не документированной древности. Собственно это позволяет умысливать древние «городища» в системе современного мира и ставить не последовательную историю, но многовекторную, в которой не каждый формат существования последователен друг другу, но отражает разные формы одномоментного существования. Другими словами градация древнего и нового часто условна, и существование различных типов старых городов до нынешнего дня тому пример. 
Изложенное выше имело цель повторить уже утвержденные и сказанные идеи, с которыми я работал в исследовании городов прошлого. Это прелюдия, к тому что будет изложено ниже.

evan-gcrm.livejournal.com/523620.html

Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: