Кавказ в огне. Хроники геополитической катастрофы - 3ч.

Кавказ в огне. Хроники геополитической катастрофы -3ч.

окончание


В Баку особое положение 

В тот самый  бесконечный  ноябрьский  день 1988 года будто нарыв  лопнул. Выплеснулось озлобление, страх. А потом армия и ВВ заработали по-настоящему. И насилие стало спадать. Все же не хухры-мухры,  а район ОП.

У меня до сих пор где-то пропуск лежит – разрешено передвижение в тёмное время суток – в комендантский час, с двадцати двух до пяти часов. Есть пропуск – идёшь спокойно. Нет пропуска – тебя задерживают, досматривают, и до утра в кинотеатр – их использовали как обезьянники. Да оно и понятно – кино-то крутить запретили.

Запретили митинги, собрания, демонстрации, кульмассовые мероприятия. Испытанное древнее правило — больше трёх не собираться.

Транспорт ходил неважно, многие автобусы и такси передали в распоряжение военных комендатур. И однажды бойцы ВВ разогнали дубинками остановку – люди долго ждали автобуса и были приняты за злобных повстанцев.

Винные магазины закрыты. Я тогда постоянно мотался в Тбилиси, и стандартно по заказам товарищей тащил оттуда ящик вина и ящик лимонной водки. Иначе не выжить.

Правда, был ещё спекулянтский район Кубинка в центре Баку – старенькие одноэтажные домики, что-то вроде московской Марьиной Рощи, где народ простой, пять минут постой, и карман пустой. Говорили, что там можно подводную лодку купить. Приходишь туда, отдаёшь десятку, тебе выносят бутылёк. Пользовались от безысходности, употребляли тогда в свободное время неплохо так, некоторые мои сослуживцы до сих пор не вышли из той алкогольной эйфории.

К танкам на перекрёстках и солдатам, как ни странно, народ привык быстро. Сцена – стоит Т-72, вокруг вальяжные солдатики ходят. А к ним местные девочки липнут, играются малолетние пацаны. Цветы на броне.


 Вообще, мне показалось, народ отнёсся к бронетехнике на улицах с облегчением. Люди испугались большой крови. И хотели, чтобы все вернулось назад. И армия была гарантией их дальнейшего безоблачного существования.

Хотя армейские такого умиротворения вовсе не испытывали. И за друзей местных не шибко считали. И не ошиблись.

Многие местные авторитетные бабаи быстро к армии привыкли, стали воспринимать её как какую-то мешающую часть интерьера.

Еду на работу. Переулок перекрыт двумя БМД морской пехоты. Стоят солдатики – неуверенные, с автоматами. Тут останавливается новенькая «Волга» с противотуманными фарами. А за рулём   важный бобёр с золотыми зубами и в норковой шапке. Вальяжно подзывает солдата. Тот, ничего не понимая, подходит и внимательно, с некоторым испугом, его слушает.

— Эй, солдат, раздвинь танки, мне проехать надо! – объявляет так с высока своего горного пика хозяин машины.

— Я не могу, — растерянно говорит солдатик, смущённый важностью бабая.

— А кто может?

— К старшему.

— Зови старшего.

Подходит огроменный и суровый, как утёс на дальнем севере, морпех-капитан. И честно пытается понять, что от него хочет этот бай.

— Слушай, твой солдат совсем ничего не понимает. Я ему говорю – раздвинь  танки, мне на проспект Нефтянников надо. А он не понимает.

Капитан    наливается кровью. И вдруг на всю улицу орёт громовым голосом:

— Пошёл на х…!

Бай тут же без слов съёживается, разворачивается и едет по указанному адресу. Порядок восстановлен, взаимопонимание с населением достигнуто.

Правда, порой приходилось и стрелять. Все же комендантский час. И дела по этой стрельбе тащили в военную прокуратуру.

В Баку   пригнали спецназ ГРУ – прямо с Афгана. Там люди вообще с головой не дружили, радикально все вопросы решали.

Комендантский час. На посту стоит капитан-спецназовец. Останавливает роскошную бежевую «Волгу». За рулём видит подполковника в фуражке-аэродром, погоны со звёздочками из чистого золота, в общем – бабуин, причастный к армии. Капитан требует, понятное дело, пропуск. В ответ получает матюги – равняйсь, смирно, я военком, и хрен тебе, а не пропуск. Разбушевался подполковник, и успокаиваться никак не хочет – мол, кто я, а кто ты.

Капитан к нему присматривается внимательно так и сурово, с фирменным прищуром палача НКВД. И изрекает что-то типа:

— Не-е-ет, военкомов таких не бывает. Ты шпион азербайджанский.

И кладёт его экономичной короткой очередью.

Материал был в прокуратуре четвертой армии. Помощник прокурора потом нам рассказывал, что после было. Ждёт он дознавателя из той бригады спецназа с первичными материалами. Приходит такой, румяный, атлетически сложенный, и как-то стыдливо потупившийся капитан.

— Вы дознаватель?

— Ага. Вот материал принёс, товарищ помощник прокурора. Будем расследовать.

— А как всё было?

— Ну, значит, останавливаю я эту сволочь…

— Подожди-ка. Так это ты его пристрелил?

— Ну, я.

— И сам на себя расследовать дело будешь?

— Ну, я же приказом как дознаватель части числюсь. А кто ещё будет-то?

Указание тогда было, все такие дела прекращать. Да и у нас не было мыслей, чтобы их доводить до суда. Фактически гражданская война идёт. Какая на фиг ответственность за превышение власти? Вы чего?

Правда, когда в Ереване толпа пыталась вытащить прапорщика из машины и растерзать, он угрохал одного хулигана из пистолета. Так потом экспертизу проводили – первой ли пулей он его положил или второй. Тогда такое правило идиотское было для всех – сперва предупредительный выстрел, иначе ты бандит и киллер.

Помню, ещё по солдатику дело вели. Тот стоял, растерянный, на посту в комендантский час. Одна машина мимо просвистела. Вторая. Не останавливаются. Стрелять надо, а как-то боязно.

Вдруг видит, грузовик едет, в кузове небольшой трактор. На сигналы не реагирует. Ну, парнишка и пульнул вслед, рассчитывая, что в худшем случае пуля в трактор врежется. В том тракторе единственная конструктивная дырка была сантиметров десять, куда пуля могла пройти и достичь кабины. В эту дыру она и попала. И водителю в затылок.

Судьба. Огнестрел – это оружие судьбы куда в больше мере, чем, например, шпага. Потому что пуля-дура, и после нажатия на спуск она от нас не зависит.

Это дело прекратили. Но были и такие дела, в которые вцеплялись со всей профессиональной ненавистью.

Заслон. Пехотинцы останавливают и досматривают легковушку. В салоне явно боевики. Группе солдат придан связист-азербайджанец. Так он, сволочь такая,  подхватывает автомат, наставляет на сослуживцев и орёт:

— Отпустите их, я тоже мусульманин!

Вот так и жили – шутки, юмор, веселье.

А в декабре 1988 года случилось страшное землетрясение в Спитаке. Тысячи людей погибли, среди них немало женщин, детей, стариков. Надо отметить, что в массе своей азербайджанцы народ добрый. Начали вещи  собирать пострадавшим. Но сволочь фашистская и здесь вылезла – нацики пустили мульку, что это Аллах армян наказал за их подлость, так что всё нормально…

 

Что такое каюк

В Баку порядок был более-менее наведён. Но ничего это не изменило. Во всём Закавказье ситуация продолжала накаляться. Резня между армянами и азербайджанцами не прекращалась. Тбилиси шумел по поводу сапёрных лопаток – десантники раскроили ей башку какому-то отморозку, демонстрировавшему на оцеплении  приёмы каратэ.

Высокие власти наша вели себя, как профессиональные путаны. Наверху же профессиональные провокаторы сидели. Никакие вопросы по сути своей не решались, а только забалтывались. Под крылышком КПСС продолжались идеологические деверсии в средствах массовой информации.  КГБ свою  игру вело, сути которой я вообще понять не могу. То ли у чекистов не было оперативной осведомлённости о процессах в националистических организациях, то ли информацию запрещали реализовывать. То ли они как-то договаривались с фашистами в республиках. Но активности особой не проявляли.

Вообще с чекистами непонятно всё было в те времена. Мне кажется, там какие-то фракции боролись – одна за развал страны, другая – за сохранение.

У меня друг и коллега, жил в ближнем Подмосковье. Начало девяностых, колбасные свалки, курева нет, в Москве голод, магазины пустые. А его сосед – оперуполномоченный КГБ, рассказывал, как каждый день стоял на въезде в Москву и заворачивал прочь  фуры с едой. Такой был приказ – в Москву продовольствие не пускать. Что это было? Раскачка перед ГКЧП? Или хитрый план по развалу и переформатированию страны? Кто ж поймёт. Только версии остаётся строить.

То ли было так просчитано, то ли у Горбатого аура такая была – но все силовые акции в конечном итоге приводили к ещё большему бардаку и оборачивались своей противоположностью. При этом лидеры государства совершенно спокойно сдавали своих же солдат – мол, это они сами там кого-то стрельнули, а мы, ЦК, над всем этим. Вильнюс – не, не мы, военные сами туда телебашню захватывать прибыли. Баку, Тбилиси? Тоже не мы. Мы за национально-освободительное движение.

Иногда мне кажется, что будь у Горбатого вся полнота власти, он бы просто скромно подписал капитуляцию перед США и на этом закончил. Но должен был изображать заботу о сохранении Союза, что давалось ему с трудом. До сих пор успокоиться не может – всё призывает на наши головы в многочисленных интервью новую Перестройку, которая будет похуже метеоритной бомбёжки и ядерной войны.

Никакие проблемы тогда реально не решались. Армяне и азербайджанцы резонно предъявляли претензии к Москве за бездействие. При этом азербайджанцы упрекали Горбачёва в том, что он, благодаря своей Райке, занял сторону армян. Трудно сейчас судить – возможно, так и было. Но есть нюанс. Обе стороны были согласны на то, чтобы яблоко раздора – НКАО, передали под прямое управление Москвы. Это был выход. Но и этого не делалось. Никакой разумной национальной политики не было. А было все большее развинчивание гаек и ослабление контроля со стороны Центра.

В то время в республиках, фактически под крылом парторганов, росли как на дрожжах и укреплялись националистические организации, которые постепенно вооружались и радикализировались. Народные фронты были тогда везде – там собиралась якобы интеллигенция поднимать культуру своих народов, а на самом деле ярые сепаратисты и садисты. Вместо того, чтобы передавить их, как клопов, по-моему, член Политбюро хромой бес перестройки Яковлев, которого председатель  КГБ Крючков нетолерантно обозвал шпионом и обвинил в работе на Канадскую разведку, заявил, что НФ – это школа демократии.

На их демократию я насмотрелся в Баку, когда боевики бродили по городу и убивали людей. Впрочем, это  было правдивое и прозорливое заявление. Именно такую демократию мы и жевали все девяностые годы. И её же нам пытаются всучить по дешёвке сегодня…

Самое смешное, что именно в это время в тот же Баку закачивались гигантские деньги на создание военной инфраструктуры. Там была организована ставка южного направления, объединяющая несколько округов и Афган. И под неё строились целые жилые районы, уникальный ВЦ, подземные запасные командные пункты на глубине  ста метров. В нищающей стране выбрасывались колоссальные ресурсы в никуда, в чужую страну в недалёком будущем. То есть наверху вообще не ощущали тревожных ветерков, не думали, что надо бы приостановить распыление ресурсов на регионы, будущее которых непонятно. Но никого это не тревожило. Вперёд, залётные. «По России мчится тройка, Мишка, Райка, Перестройка»…

После недолгого затишья обстановка в Баку снова нагнеталась. Погромы с камнями и палками уходили в прошлое. Теперь все стороны межнациональных конфликтов на Кавказе активно затоваривались оружием и намеревались уже стрелять по-настоящему. Все шло к настоящей войне всех против всех. Кавказ стоял на пороге тотальной бойни.

Помню, в моем производстве находилось дело – лет пятнадцать назад спёрли малокалиберный пистолет, и я каждый квартал посылал по местам проживания подозреваемых бумаги в КГБ и милицию, чтобы отработали фигурантов. Потому что это же пистолет украли – не хухры мухры.

А потом хищения оружия пошли косяками. То ящик с автоматами солдатики из оружейки упёрли. То два цинка с патронами. Но это ягодки. Цветочки росли в другом месте. Ревизия влезла, по-моему, на Кутаисские склады длительного хранения – так к тому времени грузины распотрошили их уже на многие тысячи единиц. И что с такой недостачей делать – никто не знал.

Постепенно разграбление военных складов принимало характер системной работы. При этом некоторые представители военного командования вели странные переговоры с местными экстремистами и делягами. После чего у генералов появлялись иномарки, а на места в войсковые части поступали указания следующего толка: самое главное жизни солдат, а не железяки, так что если придут захватывать склады, то не сопротивляйтесь.

Володька рассказывал о службе в начале девяностых в Армении. Когда стало ясно, куда все катится, в их дивизии обычный караул у склада заменили на спецназ. А у тех ребят таких понятий, чтобы не сопротивляться при нападении  и беречь себя, как то не было. Есть боевая задача – выполняй. Вот и встретили они толпу бабуинов на грузовиках, приехавших за оружием, честь по чести.

Армяне попрыгали по канавам под огнём и начали обиженно орать:

— Э, вы чего? Мы с вашими командирами договорились!

Чем дальше, тем этот процесс входил все в новые стадии маразма. Перед юридическим развалом Союза республики стремились нахапать как можно больше оружия – ну, для добрососедских отношений с другими братскими республиками.

До сих пор не пойму, сдача оружия – это была местная самодеятельность или негласная политика Москвы, направленная на то, чтобы регионы захлебнулись в междоусобицах кровью? Но вооружение пока ещё незаконных армий шло активно.

Помню, в Азербайджане местные бандформирования хапнули целый полк разведывательных самолётов, которые не успели перекинуть на новое место базирования. А дальше стали приходить чуть ли не официальные указания — передавать технику нацменам.

За Володькой числилось несколько «бронеходов». Отдавать «свободным республикам» он их не собирался, но все шло к этому. Он поступил мудрее – сказал своим прапорщикам из местных, что не будет особо внимания обращать  на разукомплектование. Через несколько дней эти БМП ушлые прапорщики обглодали полностью – как тушу тюленя, один скелет оставили.

Хорошо ещё мы ядерное оружие на Кавказе по доброте душевной не бросили – а то сегодня ни Баку, ни Еревана не было бы.

Многие наши вояки, брошенные и преданные, тогда, в начале девяностых, пустились во все тяжкие.

Аэродром Насосный. С него поднимается МИГ и перелетает на контролируемый националистами гражданский аэропорт Бина. Выяснилось, что лётчик загнал свою машину за две тысячи долларов. Что потом с ним стало? Поговаривали, что летал на службе у азербайджанцев бомбить армянские позиции, был сбит и расстрелян. Но, может, это слухи.

На местах наши армейцы все больше втягивались в межнациональные распри. Вроде бы даже в местах вооружённого противостояния наши вертолётчики за бабки летали и бомбили позиции противников тех, кто заплатил.

Трещала плоть советского государства. Рушились все основы. И даже государственные границы уже не воспринимались, как что-то нерушимое. В Нахичевани толпы местных жителей, видя, что пограничники не решаются стрелять, просто прорвали границу и хлынули в Иран – к своим братьям. Дело в том, что в Иране огромное количество азербайджанцев, и время от времени муссировался вопрос о Большом Азербайджане. Вот и рванули – присмотреться. Увидели невероятную по советским  меркам нищету и вернулись обратно, решив, что с такими голодранными братьями не по пути.

Понятно, что  Баку при такой окружающей тотальной энергии ядерного распада, долго в тишине не проживёт. Что все взорвётся. Грядущие хозяева республики придут брать власть.

В конце 1989 года я из Баку уехал.

А в начале девяностого поднялся мятеж…

 

Кровавая карусель

У нас прокуратура стояла на возвышенности. Через дорогу от нас была военная гостиница «Красный восток», в которой работала военторговская столовая — мы её прозвали «Кафе бифштекс». Там кормили только бифштексами, из которых умело изымалось всё мясо. А начиная от полковника, или более высоких персон, кормили свинячьими отбивными, что приводило нас в ярость. А в тылу прокуратуры раскинулись Сальянские казармы – кадрированная мотострелковая дивизия, где техники было больше, чем солдат.

И вот боевики захватили гостиницу. Оборудовали там пулемётную точку. И долбили по Сальянским казармам. Почему-то долгое время вышибать их оттуда никто не решался – все были парализованы бездействием и ждали сверху указаний.

Пока суть да дело, все окна в нашей конторе, которая стояла как раз между пулемётным гнездом и забором дивизии, разнесли из пулемёта. Наши там, распластавшись на полу, мечтали не попасть под шальную пулю. Забаррикадировались.  

Звоню, узнать, как они там.

— Да ничего! – приятель-следователь говорит. – Живы-здоровы. Уже хорошо.

А в трубке что-то грохочет – это вражий пулемёт работает.

Поговорили. Потом следак орёт:

— Все, пошёл, к нам кто-то ломится!

Но как-то выжили все.

Друг мой Игорь ещё тогда оставался в Баку. Его в эти казармы пригласили на совещание. Так он вместе с прокурором  по-пластунски по территории дивизии ползал и перебежками метался  – по территории снайпер работал.

Но Игорьку все же досталось – не пуля, а удар ножкой табуретки по голове. Шёл по улице в форме, сзади наскочил какой-то гадёныш и врезал разок. На большее не отважился — Игорёк был двухметровый детина, мастер по каратэ, в рукопашную порвал бы всех. Но тогда чаще били из-за угла и со спины.

В общем, в Баку началось светопреставление. Изо всех уголков полезли боевики. И кто-ведь снабжал их, готовил, боевые задачи ставил. Стали они долбать по войскам. Благодушие по отношению к военным и русским закончилось – «вам, оккупантам, как и армянам, тут не место». С аулов приезжали толпы борцов за независимость, едва говорящих по-русски, и захватывали массово квартиры, из которых отчалили русские и армяне. Кстати, мою квартиру тоже захватили туземцы, хотя я им такого права не давал.

Тогда на остатках решимости лидеры страны постановили снова ввести войска в столицу АзССР. На это дело соорганизовали «партизан» — то есть отслуживших лиц, призванных на военные сборы. Брали, как правило, с афганским опытом. Ставили ясную задачу – всеми возможными способами прекратить в Баку кровопролитие и стрельбу.

Ну и прекратили они все эти безобразия бескомпромиссно и умело. Сработали  афганские рефлексы.

Ребята были без особых предубеждений. Колонна идёт, по ней долбят с верхних этажей здания из автоматов. В колонне зенитная установка – зушка, страшная сила. И в качестве взаимного жеста доброй воли  она с четырёх стволов сбривает весь верхний этаж. Тушите свет, клоунов больше нет. Поехали дальше.

В Баку тогда Советская Армия на своём излёте поработала ответственно так, с толком, что Народный фронт  Азербайджана объявил о переходе к борьбе за независимость конституционными ненасильственными методами. Охоту воевать с Советской Армией тогда отбили хорошо.

У нас в ГУУР работал азербайджанец, мы с ним всё лаялись. Он мне что-то втирал про то, как жестоко обращалась тогда армия с мирным населением. А я много чего мог сказать в ответ. И про то, как убивали армян массово. И про жену нашего сотрудника, которая лежала с ребёнком на полу автобуса, ехавшего в аэропорт, куда для эвакуации были подогнаны транспортные борта. И как спецназовцы грудью закрывали тогда женщин и детей, яростно отстреливаясь от наседающих отморозков.

ГКЧП, потом СНГ – страну уже не могло спасти ничего. Но те конфликты, которые зародились на её излёте, когда было позволено всё, и когда люди дичали на глазах, не сдулись.

И армяно-азербайджанская бойня. И Осетинский конфликт. И много чего другого. Всё это живо и время от времени снова напоминает о себе…

 

Мафия или спецслужбы?

Почему тогда все так по дурацки и по подлому произошло?

— Это все мафия! – утверждали коренные бакинцы. – И понаехавшие, с гор спустившиеся. Бакинец не пойдёт соседа резать.

Может быть и так. И понаехавшие были. И мафия, конечно, была. И наркотики, и водку подгоняли на места массовых беспорядков. И лозунги кто-то выдумывал, боевые группы создавал. Оружием наполнял — притом не только с военных запасов.

И турецкая разведка там отлично поработала. Идеи пантюркизма, исламизации, расширения пространства новой Османской Империи, возвращение территорий и близких народов находили отклик в Азербайджане. Турецкий и азербайджанский языки почти одинаковы, поэтому Турция всегда обладала там хорошими возможностями. И были какие-то мутные игры наших спецслужб – тоже факт.

Ну а если в корень посмотреть?

В те дни рухнула к чертям вся наша так лелеемая национальная политика. Большевики сделали для России очень много – страна достигла космоса, создала атомное оружие, выиграла жесточайшую войну. Но с национальной политикой, мне кажется, хотя не берусь спорить, наворотили явно что-то не то и не так.

Когда создавался СССР, игры в право наций на самоопределение вплоть до выхода республик,  были, в общем-то, уместны. Потому что тогда был идеологический каркас – построение нового светлого коммунистического будущего. После революции это были не обычные слова, а мощная энергия устремлений не только русского, но и всех народов на Земном шаре.

Ну не из-под палки же создавались партийные и комсомольские ячейки в России и республиках. Не просто так нищие люди, выросшие под гнетом феодалов, шли с оружием в руках бороться простив басмачей. Им было обещано светлое будущее. И его призрак был куда более значим, чем  традиционный  национальный и религиозный уклад.

В республиках советская идеология в те непростые времена господствовала безраздельно. Наверное, ошибка была, что ей дали уживаться с дремучими национальными, феодальными и клановыми традициями. Всё было в каком-то таком сложном симбиозе. Ничего удивительного – советская власть тогда использовала все социальные кирпичики, рачительно стоя величественное здание социализма. Даже бывших баев привлекли, как лиц, умеющих влиять на подданных и управлять. Недаром на Востоке некоторые секретари райкомов вели свой род от феодалов.

Что произошло дальше? Уходит Сталин, а вместе с ним сдувается владевшая массами энергия созидания нового мира. Хрущ, Брежнев —  коммунистическая идея при них была уже не столько привлекательная, сколько общеобязательная. В обществе накала борьбы за светлое будущее нет – оно вроде бы уже и наступило, но не совсем такое и светлое, как хотелось. Постепенно побеждает догматизм, костенеет идеология, не отзывается на новые вызовы. И вот идеология становится из каркаса общества каким-то религиозным атрибутом. А тут ещё Горбатый со своими идеологическими и экономическими экспериментами, которые привели  к нищете и растерянности всех советских людей.

И что получается? Каркаса идеологии фактически нет. Силовой каркас проржавел – милиция, КГБ и войска, конечно, пока ещё годятся для хирургических операций. Но операции дозволительны, когда у хирурга есть диплом, и рука не дрожит. А, судя по метаниям тогдашнего Политбюро, дипломы у наших лидеров были фальшивыми. А руки не то, что дрожали — они просто онемели.

И что остаётся? Без идейного каркаса, при ослаблении контроля со стороны Центра,   распускается во всей красе как цветок  до того скрытая байская феодальная клановая система, пронизанная коррупцией и повальными хищениями госсобственности.

И эта консолидированная начинающимся развалом СССР кланово-феодальная сила начинает вести свою политику. Отсюда вами и мафия в погромах, и водка с наркотой.

Понятно же, что тот хаос, который творился, невозможен без элитного благословения. А то и был организован этими самыми элитами. Роль тех же партийных или правоохранительных органов в тех событиях ещё нуждается в изучении. Только кто будет изучать?

Так получилось, что республиканские властные элиты очень быстро сдались, а то и перешли на сторону врага. А некоторые возглавили движуху, мечтая избавиться от давления Москвы и, наконец, самим поправить, без опасения за партбилет.

Кстати, власть партноменклатуры так и осталась во многих республиках неизменной – это Туркмения, Азербайджан, многие другие. И везде она приобрела феодальные авторитарные черты. И к лучшему – иначе были бы хаос и исламизация. Но вот только советскими людьми представителей этой элиты считать никак нельзя, хотя они и занимали видные посты в КПСС, голосовали на съездах, ратовали за коммунизм. Наверное, они никогда ими и не были – так, приспосабливались и делали карьеру, попутно укрепляя свои кланы и группировки.

И такими республиканские руководители на Кавказе стали давно — ещё при СССР. Грузинские фрондёры и жулики. Армянские хитрованы. Азербайджанские власти – кстати, по-моему, наиболее лояльные и послушные были. Но все равно, сути проблемы это не меняет.

При развале СССР скачкообразно произошёл квантовый переход с более высокого  уровня развития – Имперского, на низкий – феодальный, клановый, узко территориальный. Естественно, что если пробивает себе дорогу феодализм и национализм, то вылезают наружу все былые феодальные и национальные разборки. Многовековые распри. Старые обиды. Нет же агитатора партийного, который объяснит про интернационализм. Зато хорошо вспоминаются территориальные претензии. Новой идеологической базой везде стал  национализм. Ну чем ещё увлечь массы, как не заверениями об их исключительности и светлым будущем в родном независимом государстве, освободившемся от русских оккупантов и прочих расово чуждых субъектов?

Конечно, в итоге всем народам Советского Союза эта подлая движуха вышла боком. Развал Советской державы привёл к историческому откату, порой в средневековье. Ну или просто в хаос, где многие, типа Грузии, пребывают до сих пор…

При развале страны все мы заработали кое-какой опыт. Так, теперь уже понятно, что, если когда-нибудь Россия будет вновь станет подтягивать под себя новые национальные республики, надо при этом больше не забавляться бесовскими играми в национальные элиты. Силовой и административный каркас должен быть исключительно имперским. Национальные школы, язык, традиции – понятное дело, развивайте, наслаждайтесь. Россия всегда была многонациональной страной, она с уважением относилась к чужим традициям. Но вот госуправление – там националистам не место. Притом националистам не по национальности, а по духу. Единственная идеология органов управления должна быть имперскость. То есть человек должен быть адептом сильного  централизованного государства, которому он предан без всяких оговорок и без ссылок на своих местных родственников, друзей.  Всех к чертям. Только интересы Большой Страны. И только через их соблюдение — процветание и интересы включённых народов и культур.

И ещё – укреплять, укреплять и укреплять армию, спецслужбы и правоохранительные органы, в том числе идеологически. Потому что, ей Богу,  среди моих же коллег полно потенциальных власовцев, которые, появись НАТО в Москве, завтра же будут  гнобить русское население, чтобы остаться в своём мягком кресле и получать жвачку,  «кока-колу» и баксы на карман. Преданность государству, народу, памяти предков должна быть у служивого на первым месте. Чтобы, если возникнет что-то подобное Кавказу восьмидесяти-девяностых, рука бы не дрогнула…

 

Извиняюсь за очень большой объем. Нахлынули тяжелой волной и накрыли с головой воспоминания, которые не уложишь в две страницы. Но, может, кто-то осилит их...

И хочу сказать, что не претендую на глубины аналитики. Это только личные впечатления и мнения, мои личные, и личные же попытки что-то понять.  И не имею  цели унизить никакие национальности — весь негатив лишь по преступникам и идиотам, а национальность тут не самое важное…

 

https://aftershock.news/?q=node%2F645056&full#.11f499cabd9.livejournal

Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: